У компании, которую возглавляет Дмитрий Муравьев, предварительный счёт уже перевалил за 2 млн рублей. По его оценке, уничтожено около 38 тысяч единиц товара, а потери составляют примерно 2,168 млн рублей. При этом полной информации о судьбе всех товарных остатков от Wildberries компания пока не получила.
Минской «Кампари» повезло больше хотя бы потому, что Wildberries приносил ей около 5% выручки. Компания производит средства женской гигиены и бытовую химию. Её директор Анатолий Булава оценивает предварительные потери примерно в 67 тыс. рублей, а продажи через маркетплейс после проблем со складами упали примерно в пять раз.
Ещё одна белорусская компания, которая продаёт бытовую технику и электронику, оценивает возможный ущерб максимум в 600 тыс. рублей. Для неё Wildberries намного важнее: на площадку приходилось около 40% продаж.
Ситуация давно перестала быть исключительно историей Wildberries. Она показывает, во что для бизнеса превращается хранение товаров в России во время войны.
С 18 июля российские склады маркетплейса регулярно подвергаются атакам беспилотников. Горели и были повреждены крупные логистические центры в разных регионах страны. Украина объясняет эти удары в том числе тем, что российская логистическая инфраструктура используется для поставок товаров двойного назначения.
Для белорусского продавца результат от этого объяснения не меняется. Товар лежит на огромном складе за сотни или тысячи километров от Беларуси. Повлиять на его безопасность невозможно. Если склад сгорит, вместе с ним может исчезнуть значительная часть оборотных денег компании.
И рассчитывать на то, что Wildberries просто вернёт стоимость уничтоженного товара, тоже не приходится.
Маркетплейс действительно начал выплаты пострадавшим продавцам, но первые компенсации часто оказывались намного меньше реальных потерь. Российские селлеры рассказывали, например, о выплате около 2 тыс. российских рублей при ущербе примерно в 150 тыс. У некоторых компенсация доходила примерно до половины стоимости потерянного товара.
То есть слово «компенсация» здесь звучит лучше, чем выглядит в бухгалтерии. Деньги могут прийти, но это ещё совсем не означает, что бизнес получил назад то, что сгорело.
В итоге у компании остаются все те же обязательства: страховка может не покрыть убытки, Wildberries вернёт лишь часть стоимости, а кредиты, зарплаты и расчёты с поставщиками никто не отменяются.
Поэтому зависимость от одного российского маркетплейса теперь выглядит намного рискованнее, чем ещё несколько лет назад.
У «Золотого пиона», например, на Wildberries приходится около 83% выручки. У продавца бытовой техники, который оценивает возможные потери до 600 тыс. рублей, около 40%. Быстро отказаться от площадки таким компаниям сложно. Под её объёмы уже куплено оборудование, наняты сотрудники, создан запас товара и выстроена логистика.
Часть продавцов теперь пытается меньше зависеть от хранения на российских складах и переходит на FBS. При такой схеме товар остаётся у самой компании и передаётся в логистику Wildberries уже после заказа.
Звучит безопаснее, но появляется другая проблема. Из Беларуси товар до российского покупателя идёт дольше. Доставка в некоторые регионы растягивается до 10–14 дней, а алгоритмы маркетплейса любят тех, кто привозит быстрее. В результате белорусский товар может просто опускаться в выдаче.
Директор компании по продаже бытовой техники говорит, что основные объёмы уже почти удалось восстановить. Но дальняя география просела. Продажи в Армению, например, стали единичными.
Есть у белорусских компаний и отдельный юридический вопрос.
Российские правила Wildberries позволяют ссылаться на атаки беспилотников как на форс-мажор. Но белорусские продавцы работают с белорусским юрлицом ООО «ИМВБРБ». Минский столичный союз предпринимателей и работодателей считает, что пожары на российских складах сами по себе не дают ему права автоматически отказаться от компенсации белорусским компаниям.
Это пока позиция бизнес-союза, а не решение суда. Поэтому предприниматели собирают документы, считают потери и изучают договоры.
Юристы «Золотого пиона», например, разбирают 68 страниц договора, чтобы решить, стоит ли готовить иск. «Кампари» пытается оформить возврат товара через личный кабинет и готовится направлять официальную претензию.
Белорусский бизнес также просит помощи у государства. В России обсуждаются налоговые отсрочки и другие меры для пострадавших продавцов. Кыргызстан уже ввёл налоговые послабления для части бизнеса, потерявшего товар на складах Wildberries.
Что сделают белорусские власти, пока неизвестно.
По данным Минского столичного союза предпринимателей и работодателей, продукцию на российских складах Wildberries держат более 22 тысяч белорусских субъектов хозяйствования. Это не означает, что все они потеряли товар. Но после нескольких недель атак вопрос уже стоит шире конкретных пожаров.
Белорусский бизнес годами привыкал смотреть на российский рынок как на самый простой путь к покупателю. Теперь к комиссиям, логистике и зависимости от алгоритмов добавился фактор, которого раньше можно было не закладывать в обычный бизнес-план: товар физически находится на территории страны, которая ведёт войну, и крупный склад в любой момент может стать целью следующего удара.
